Неординарные преступники и преступления. Книга 8 - Алексей Ракитин

Дальше — больше. Оторвавшись от дома и пригляда старших родственников, Сальваторе воистину пустился во все тяжкие. О его слабости к женскому полу следователям было известно уже давно, но когда к этой области его жизни оперативники проявили пристальный интерес, то реалии далеко превзошли все толки и пересуды. Выяснилось, что мужчина склонен к самым разнообразным перверсиям и совершенно не воздержан в сексуальных отношениях. По словам его новой жены, с которой он сочетался браком после переезда во Флоренцию, фантазии Сальваторе постоянно заходили всё дальше и дальше — он стал приглашать в дом любовные либо семейные пары для обмена партнёрами и занятия групповым сексом. Он требовал от жены поддержки его увлечений, если она отказывалась или позволяла себе осуждающие высказывания, то он её жестоко избивал. Понятно, что для женщины глубоко укоренившихся католических взглядов это было крайне тяжкое морально-психологическое испытание. Все эти сексуальные оргии относились к периоду 1965—67 гг., когда сын Сальваторе подрастал и с неизбежностью должен был стать свидетелем нравственного падения отца. Чтобы не допустить растления маленького мальчика, вторая жена Сальваторе Винчи убежала от него, забрав с собою пасынка, к которому очень хорошо относилась. Она обратилась за помощью к Франческо Винчи, который всецело стал на её сторону, помог деньгами и защитил от гнева Сальваторе. Племянник Антонио стал жить в доме Франческо, который фактически заменил ему отца — именно этим объяснялись доверительные и очень тёплые отношения обоих мужчин.

Вторая жена Сальваторе Винчи также рассказала полицейским из группы САМ и очень интересные детали, связанные с отношениями Сальваторе с Барбарой Лоччи. Оказалось, что Стефано Меле и его супруга поначалу проживали в доме отца Стефано, но примерно в 1966 г. к молодой семье начал заходить «в гости» и оставаться на ночь Сальваторе Винчи. Старик Меле был потрясён, узнав, какие оргии закатывает троица. Разъярённый поведением сына и невестки, Меле-старший выгнал Стефано и Барбару с малолетним сыном, но лучше от этого никому не стало. Лишившись всяких «тормозов» и контроля со стороны свёкра, Барбара Лоччи «пошла по рукам». Её любовниками побывали все братья Винчи, а также большое число других мужчин, она не отказывалась от группового секса, секса за деньги, а также соглашалась на однополый секс. В общем, Барбара Лоччи вела себя как настоящая проститутка, а потому была невероятно популярна в кругу знакомых. Муж не препятствовал выходкам жены, возможно, он даже имел определённую материальную выгоду от подобного поведения женщины.

Информация об интимной жизни Сальваторе Винчи была расценена Марио Ротеллой как исключительно ценная. Он понял, что Сальваторе явно склонен к агрессии в отношении женщин и, скорее всего, является сексуальным садистом. Именно этим объяснялось его большое влияние на Стефано Меле и Барбару Лоччи — последние явно были низкодоминантными личностями с выраженными мазохистскими комплексами. По мнению Ротеллы, сексуальные девиации Сальваторе Винчи не только не противоречили психологическому портрету «Флорентийского Монстра», но напротив, отлично его дополняли.

Марио Ротелла, один из героев охоты на «Флорентийского Монстра» Слева фотография 1985 года, справа — кадр из интервью телевизионному каналу RAI в котябре 1987 года.

Уверенность в том, что полиция идёт по верному следу, окрепла у Ротеллы после того, как летом 1985 г. Сальваторе Винчи попал под подозрение в убийстве проститутки. Рабочие фирмы по мелкому коммунальному и строительному ремонту, которую создал Сальваторе, установили в квартире убитой новую отопительную батарею, а через несколько дней женщина была задушена. Убил проститутку, скорее всего, её клиент, нанеся предварительно побои, связав руки свитером и затолкнув в горло тряпку. У Сальваторе Винчи была манера лично проверять работу своих мастеров, и он нередко выезжал по адресам заявок — так могло состояться его знакомство с владелицей квартиры. Дальнейшее представить было совсем несложно: Сальваторе договорился с проституткой о встрече через несколько дней, приехал к ней и в приступе гнева убил женщину.

По команде Ротеллы члены группы САМ приступили к тщательному изучению полицейских архивов с целью отыскать все «отказные» материалы, в которых так или иначе фигурировал Сальваторе Винчи. Ротелла ожидал найти заявления жертв изнасилований, жалобы на сексуальные домогательства сардинца и т. п. документы, которые позволили бы оформить ордер на арест Сальваторе и надолго отправить того в следственную тюрьму, т. е. повторить ту же незатейливую комбинацию, что прежде уже была проделана с его младшим братом Франческо Винчи. Однако в полицейских архивах было найдено нечто совсем иное — заявление Сальваторе Винчи с просьбой расследовать преступление, совершённое в отношении него самого. Речь шла о взломе двери квартиры Сальваторе и хищении разнообразного личного имущества — от золотых запонок до припрятанных на кухне денег. Среди похищенных вещей значилась и… «beretta» 22-го калибра! Датировалось это заявление апрелем 1974 г., а убийства, приписываемые «Флорентийскому Монстру», начались, напомним, через 5 месяцев, в сентябре того же года. В заявлении Сальваторе Винчи прямо написал, кого он подозревал в совершении хищения — собственного сына Антонио, которому в ту пору шёл пятнадцатый год.

Из этого документа Марио Ротелла сделал несколько логичных, хотя и неочевидных на первый взгляд, выводов.

Во-первых, он посчитал, что Сальваторе Винчи хранил ту самую «berett" у, из которой были убиты Барбара Лоччи и Антонио Ло Бьянка. Никто не выбрасывал пистолет в дренажную канаву, как утверждал Стефано Меле, напротив, орудие убийства Сальваторе в период с 1968 г. по 1974 г. бережно хранил в каком-то надёжном тайнике.

Во-вторых, первоначальные показания Стефано Меле об участии в двойном убийстве его жены и её любовника Сальваторе Винчи были верны. И последний действительно привёз с собою на место преступления пистолет, из которого он сам же и стрелял. Но некие причины побудили Стефано отказаться от первоначального заявления во время очной ставки с Сальваторе и принять всю вину на себя.

В-третьих, весной 1974 г. никто berett’у у Сальваторе Винчи не похищал. Т. е. квартиру его, быть может, кто-то и ограбил, вполне возможно, что даже родной сын, но вот только пистолета в квартире не было и быть не могло. Сальваторе вовсе не был таким дураком, чтобы на протяжении многих лет хранить в доме орудие убийства. Пистолет он внёс в список пропавших вещей с целью обезопасить себя на случай полицейской проверки в будущем. Видимо, уже весной 1974 г. Сальваторе Винчи готовился к предстоящей «охоте на людей» или, по крайней мере, допускал возможность повторного использования пистолета в преступлении. И подачей заявления о его краже он задолго до нового преступления уничтожал все подозрения в свой адрес, дескать, он-то добросовестно и